scriptdoctor.ru - Докторинг Сценариев

Александр Молчанов: Удивлять может только тот сценарист, который сам умеет удивляться

У Александра Молчанова – очень пестрый послужной список. Родился в северном поселке лесорубов. Как криминальный репортер объехал полстраны. Возглавлял различные издания – от газеты «Метро» до журнала «Крокодил». Писал детективы для издательства «ЭКСМО». Карьеру в кино начал с должности охранника в видецентре. Был сценаристом в тележурналах «Фитиль» и «Ха». Написал сценарии для сериалов «Час Волкова», «Кодекс чести», «Рейд: слияния и поглощения» и других. В настоящее время – один из самых востребованных сценаристов в стране, создатель сценарного агентства «Scriptdoctor».

- Что значит сценарный доктор? Что это за профессия такая?

- Древняя и почетная. Например, Тацит считал, что стихи императора Нерона перед обнародованием шлифовал Сенека. Правда, сам Сенека, будучи человеком неглупым, данный факт отрицал.
Поэт Жак Превер не считал для себя зазорным переписывать диалоги в сценариях Ренуара.
Сегодня в Америке сценарные доктора – состоятельные, уважаемые люди, широко известные в узких профессиональных кругах. Почти над каждым хорошим американским сценарием трудились несколько, а иногда даже десятки сценарных докторов. Помните, как Мэтт Деймон и Бен Аффлек взахлеб рассказывали, как они писали сценарий «Умницы Уилла Хантинга»? Так вот, они кое-что недоговаривали.

- А в Советском Союзе были сценарные доктора?

- Конечно. Они разделялись на два типа – одни «лечили» художественные проблемы, вторые – идеологические. Как правило, это были разные люди. Например, Евгений Габрилович рассказывал, как он «вытягивал» еще немые фильмы, сочиняя для них новые титры. И как переписывал сценарии про рыболовов, охотников и прочих хлеборобов.
Что же касается идеологии… советская киноредактура особенно в эпоху малокартинья была жесткой и въедливой, поскольку у киноредакторов тех времен был достойный учитель. Например, в фильме «Тарас Шевченко» поэт встречался с молодым Чернышевским, который, естественно, в то время бороды еще не носил. Сталин вызвал министра кинематографии Большакова и сказал ему – верните Чернышевскому бороду. И впредь не гонитесь за маленькой правденкой, а гонитесь за большой исторической правдой. Ну и догнались до того, что некоторые большие режиссеры вообще в то время уходили из кино, как Козинцев или Довжено.

- Чем сценарный доктор отличается от редактора?

- Редактор имеет право вычеркнуть, но не имеет права даже слово дописать в чужой сценарий. Доктор может и должен не только вычеркивать, но и дописывать.

- Сейчас в России есть сценарные доктора?

- Сейчас в России очень интересная ситуация. Телесериалы приносят производителям и каналам быстрые деньги. Чтобы делать телесериалы, нужны люди. Профессионалов мало, а потребность в них огромна. Пройдите вечером по ВГИКу – все аудитории заняты, везде готовят пушечное мясо для сериалов. Скоро уже по ночам будут студентов учить. Но ВГИК все-таки дает образование. По крайней мере, человек отличает русскую сценарную запись от американской и отличает Эйзенштейна от Айзеншписа. А многие и этого не умеют. Впервые стало возможно прийти с улицы практически в любую кинокомпанию. И некоторые из таких пришедших с улицы сдают, как бы помягче сказать, не вполне пригодные для производства сценарии.
Компания уже вложилась в эту историю, заключила договор с каналом, провела кастинг, выбрала объекты для съемок. А снимать нечего. Вот и приходится срочно вызывать сценарного доктора, который бы «пролечил» больной сценарий.

- И как же найти сценарного доктора?

- Обычно компании обращаются к кому-нибудь из мэтров. Например, в титрах фильма «Мы из будущего» - семь сценаристов под руководством Эдуарда Володарского. Но Володарский сегодня – один из лучших сценаристов в стране. А бывает очень забавно, когда, например, в сценарии есть структурные проблемы, а его отдают на «лечение» знаменитому прозаику. Прозаик, безусловно, мастер своего дела, но именно своего. Проза существует по другим структурным законам. Но зато прозаик или поэт может хорошо слышать диалог и буквально несколькими штрихами оживить реплики персонажей.

- Как происходит лечение сценария?

- От общего – к частному. Выявляется тема, основная «посылка», главный персонаж, антагонист. Затем разбирается структура – здесь со времен Аристотеля ничего не изменилось. Завязка, развитие, кульминация, развязка. Затем нужно пройти по всем сценам. В каждой должен быть конфликт. Каждое следующее событие происходит потому, что случилось предыдущее. Должна быть понятна мотивировка персонажей в каждой сцене. Затем диалоги – конфликт и логика построения. Реплики проверяются на достоверность, ясность, и удобство произнесения для актера.
Я один раз написал в сценарии ударную реплику про «сексуальный харрасмент». Актер запорол шестнадцать дублей, после чего пришлось заменить харрасмент на служебный роман.

- Какие проблемы чаще всего встречаются в российских сценариях?

- Композиционные. Сценарный консультант Нил Ландау считает, что во многих русских сценариях слабая кульминация. Это действительно так, и это происходит тогда, когда сценарист не конструирует сценарий, а придумывает. Ближе к финалу зритель должен сидеть, вцепившись в кресло и смотреть на тикающие часы на атомной бомбе. А сценарист к этому времен уже выдохся, и у него едва хватило сил на то, чтобы свести к финалу все линии и на скорую руку под титры поженить главных героев.
Но мне кажется, дело не только в кульминации. Многие российские сценаристы все-таки мыслят как прозаики. Они рассказывают историю. А нужно показывать кино. В кино же главное – чтобы было все время интересно, что будет дальше. Для этого есть совершенно конкретные методики, которыми почему-то не все пользуются. Кстати, идеальный в этом отношении фильм – «Чапаев».
Первый вариант сценария писал сам Фурманов, и из него в фильм вошло всего несколько сцен. Васильевы сами переписали сценарий, превратив его буквально в хрестоматию приемов, как сделать интересно. Например, одна из первых сцен, когда на черном экране мужской голос цитирует Ленина, а потом на экране появляется обладатель голоса – белогвардейский офицер. Или сцена с танцующим денщиком, который на самом деле драит пол. Офицер сидит спиной к нему, рассказывает о назначении экзекуции для брата денщика. Выстрел, офицер оборачивается – оказывается, упала щетка. Если случайно попадаешь на просмотр «Чапаева» - оторваться уже невозможно.

- Выходит, главное в сценарном докторинге – это приведение к некой единой схеме?

- Схема работает только тогда, когда вы ее знаете и сознательно выходите за ее границы. Например, сценарии поздних фильмов Лелюша «Смелость любить» и «Железнодорожный роман» написаны вопреки всем правилам. Лелюш бросает героев на полуслове, «якобы забывает» сюжетные линии, - словом, если бы он был молодым сценаристом и показал этот сценарий кому-нибудь постарше, он бы услышал о себе много интересного. Но поскольку он снимает сам, он добавляет к своей истории музыку, Париж, красивых девушек, любовь, страсть – и получается великолепное кино.

- Значит, учебники по сценарному мастерству все-таки вредны?

- Читать буквари и слушать лекции по сценарному ремеслу полезно хотя бы потому, что можно не думать о приемах и структуре постоянно. Типа - а где же тут у меня мидпойнт? а какое у меня будет второе поворотное событие? Нет, просто пишешь и прямо кончиками пальцев чувствуешь - сейчас у них тут такое начнется. И оно начинается. Потом перечитываешь и понимаешь - батюшки, это ж был мидпойнт. Как Бальзак, который выходил к гостям ошарашенный: «вы знаете, что только что сделала Евгения Гранде?» Удивлять может только тот сценарист, который сам умеет удивляться.

- Главная заповедь врача – не навреди. А у сценарного доктора?

- Та же самая.

Беседовал Евгений Харитонов